Рубрики
Поиск по сайту

Когда испанцы впервые высадились на американском континенте, почти все его пространство занимали два могущественных государства: Перу и Мексика. Государственный строй их — феодальный — свидетельствовал о цивилизации, стоявшей по меньшей мере на уровне европейской, хотя и сложившейся при совершенно других условиях.

Первое из этих государств было расположено в Южной Америке, второе — в Северной.

В середине VII века толтеки, воинственный народ, чьи загадочные переселения окутаны непроницаемой тайной, расположились в той части Северной Америки, которая суживается между двумя океанами, и основали могущественное государство ацтеков, получившее впоследствии от испанцев название Новой Испании. Только небольшая часть ее входит теперь в Мексиканский Союз.

До ацтеков на этих землях жили чичимеки. Ацтеки на каждом шагу находили оставленные чичимеками несокрушимые памятники, которые, подобно вехам на дороге, свидетельствовали о существовании высокой и давней цивилизации. Искусство чичимеков, их законы и религия являли черты, наблюдавшиеся в эту эпоху и у народов Старого Света.

Воспользовавшись ошибками чичимеков, ацтеки захватили нагорья Анахуак и Мичоакан, подчинили себе их обитателей и, переняв нравы и обычаи побежденного народа, стали безжалостно истреблять его. Они действовали в этом направлении так успешно, что ныне воспоминание о чичимеках почти исчезло на той необъятной территории, которую они первые завоевали и вывели из состояния варварства.

Древняя Мексика, или государство Монтесумы,не занимала того пространства, которое ей стали приписывать позднее; на востоке она граничила с реками Гуасакуалько и Тулпан, а на западе — с равниной Соконуско и портом Сакатула. Таким образом, она занимала большую часть теперешнего Мексиканского Союза, протяженностью в 80 тысяч квадратных километров.

Республики Тласкала и Чолула и королевства Тескоко и Мичоакан также входили в нагорье Анахуак, которое тогда занимало все пространство между 14 и 21° северной широты. В центре его находился город Мехико, столица государства ацтеков Монтесумы.

Испанское вице-королевство Мексика простиралось от Панамского перешейка до Луизианы и Орегона. В него входили два больших самостоятельных губернаторства: генерал-капитанство Гватемала (которое в настоящее время составляет республики Центральной Америки, недавно потрясенные смелой экспедицией флибустьера Уокера) и вице-королевство собственно Новой Испании, или Мексики, включавшее в себя Новую Калифорнию,Техас, Новую Мексику, аннексированные теперь Соединенными Штатами, и все то, что составляет конфедерацию Соединенных Штатов Мексики.

Мексиканская республика, столь обширная и сейчас, несмотря на   последовательные сокращения ее пространств, расположена между 15 и 42 северной широты и 89 и 127° западной долготы; на востоке она граничит с Мексиканским заливом, в который вдается южная часть полуострова Юкатан. Здесь в 1518 году высадился Грихальва, давший этой земле название Новой Испании. Этот полуостров сжат двумя большими бухтами: Гондурас и Кампече. На юге Мексика граничит с республикой Гватемала, на западе— с Тихим океаном, в который всего сильнее вдаются мысы Мендосино и Корриентес. Наконец, на севере Мексику ограничивают земли, большей частью невозделанные, принадлежащие Соединенным Штатам, а также ее бывшая провинция Техас, отделяющая Мексику от Луизианы. Вся страна представляет собой сплошные, безграничные саванны, называемые льяносами, сейчас так же малоисследованные, как и в эпоху их открытия, и не имеющие даже точно установленных границ. Здесь бродят во всех направлениях многочисленные племена индейцев бравос, или непокоренных. Оттесненные в глубь этих непроходимых пустынь, они с упорством отчаяния борются против той волны цивилизации, которая, непрерывно поднимаясь, охватывает их со всех сторон и в недалеком будущем поглотит их навсегда.

Испанцы,может быть бессознательно,следовали системе,принятой толтеками, когда последние, победив чичимеков, основали Мексиканское государство. Европейские завоеватели пытались, по мере возможности, уничтожить ацтекский народ. Для этого они навязывали индейцам чуждые им религию, нравы и даже язык. Они изгоняли и истребляли побежденных, как диких зверей. В то же время они пытались заставить мексиканскую аристократию слиться с победителями путем навязанных браков.

Эта политика принесла свои плоды: испанский король считался в Америке божеством, которому невозможно сопротивляться; с флагом Испании транспорт золота и серебра мог пройти безнаказанно, без всякой охраны, через все пространство Новой Испании. Эта вера во всемогущество короля была еще усилена запрещением, по которому ни один иностранец не смел, под угрозой смерти, проникать в испанские владения. Погруженные в глубокое невежество, погрязшие в животном отупении, мексиканцы жили без надежды разорвать связывающие их тягчайшие оковы; бессмысленные суеверия заменяли им религию. Томясь под тяжким игом надменной испанской аристократии, индейская раса, составлявшая не менее двух третей населения страны, была ввергнута в порабощение, в тысячу раз худшее, чем самое позорное рабство.

Народное восстание в Аранхуесе в 1808 году и отречение короля нанесли первый удар королевскому авторитету в Новой Испании. Абсолютный монарх, вынужденный склонить голову перед мятежниками,— такое положение неизбежно должно было ослабить монархические чувства у жителей испанских колоний. Когда же спустя некоторое время Наполеон вторгся на Пиренейский полуостров, оккупировал Испанию, взял в плен короля и свергнул старую династию, последний престиж Испании рухнул в умах мексиканцев. До этого момента они еще верили в то, что величайшее государство XVI века, над которым никогда не заходит солнце, существует, наводя ужас на весь мир и вызывая везде почтительный страх. Теперь страх этот сменился презрением, и потеря колоний стала для Испании неизбежной: ведь ее сила держалась моральным угнетением жителей колоний, а не теми немногочисленными войсками, которые были разбросаны на этой огромной территории, на большом расстоянии друг от друга. Теперь Испания, утратившая былое могущество, рассматривалась мексиканцами, как одна из провинций Франции, этой еретической страны, населенной демонами. По основному принципу испанской юриспруденции, колонии принадлежат королю, а не государству. Но, поскольку король отрекся от престола, жители колоний сочли себя свободными от всяких обязательств в отношении его, и последние узы, сдерживающие мексиканцев, оказались разорванными. Напрасно центральная хунта, а позднее регентство всемерно старались отогнать грозу, провозгласив равноправие между метрополией и Америкой и декретом от 5 июня 1809 года объявив колонии неотделимыми частями монархии,— ничто не могло уже предотвратить взрыв. Восьмого июля 1808 года приплывший корвет доставил французские газеты, принесшие весть о низложении испанских Бурбонов и о восшествии на престол Жозефа Бонапарта. Вице-король, не получивший никаких инструкций, совершил ошибку — правда, тут же им исправленную,—распространив эти известия публично. Он выпустил воззвание, в котором уверял население в своей преданности королю Фердинанду и требовал от мексиканцев поддержки. Фраза была туманная, но колонистам, привыкшим к тому, что с ними не считаются вовсе, польстило оказанное им доверие. Воззвание было встречено с энтузиазмом, толпа кричала: «Смерть французам!», «Смерть всем гринго!» (еретикам).

Но это искреннее движение народа было немедленно нейтрализовано целым рядом ошибок, вызванных надменностью испанцев. И ненависть к поработителям вспыхнула с новой силой.

Наглость государственных чиновников дошла до того, что один из наиболее пылких членов суда не побоялся заявить на заседании, что до тех пор, пока в Кастилии останется хоть один сапожник, а в Ламанче хоть один погонщик мулов, за ними сохранится право повелевать колониями.

Схватка была неизбежна, враждующие стороны одинаково готовились к ней. Испанцы были сооружены до зубов; мексиканцы, подстрекаемые и распаляемые агитаторами из Европы и Соединенных Штатов, объединялись в тайные общества. В воздухе носился заговор против Испании. Первая попытка провалилась, многие были арестованы. Прибывший в это время вице-король Ванегас  вместо того чтобы внести успокоение, еще усилил смуту, раздавая без разбора чины и награды сторонникам Испании.

События назрели. Великая революция должна была начаться. Как это ни странно, первым выступил служитель церкви, а за ним последовали другие священники, и все они стали жертвами своего патриотизма. Идальго, священник маленького селения Долорес, подал сигнал и смело ринулся на ослабевшие испанские отряды. Став во главе необученной толпы индейцев, вооруженных только пращами, луками, дубинами и палками, он увлек их за собой; недостаток воинского умения восполнялся у них диким натиском и презрением к опасности; это позволяло им совершать великие подвиги и делало их грозными во все периоды войны, начавшейся в 1810 году и окончившейся только в 1821 году, хотя один испанский гарнизон оставался хозяином крепости Сан-Хуан де-Улоа до 1825 года.

Leave a Reply

Авиабилеты в Мексику